Сиротинина Мария

Маше 13 лет, и когда она рассказывает свою историю, ее глаза светятся озорством. Тогда, 14 сентября 2025 года, казалось, что ничем плохим ее прогулка закончиться не может. Вот Маша — веселая и задорная. Вот дерево с удобными ветками — забраться на него для Маши дело нескольких секунд. Лазать по деревьям? Она проделывала это тысячу раз. Что может пойти не так?

До травмы Маша всегда была очень спортивной. Занималась художественной гимнастикой, прыжками в воду и греблей на байдарках. А еще рукопашный бой — Маша занималась даже рукопашным боем: «Однажды я пошла на соревнования к брату, а там девчонки бились. Надевали мягкие шлемы, кимоно — мне понравилось. Папа отговаривал, сказал, что я там пяткой в глаз получу, но я решила, что все равно пойду. Правда, я всего пару месяцев успела там позаниматься». Да, Маша была еще и очень смелой.

До травмы Она залезла на дерево и повисла на ветке. Она весело смеялась и воображала себя ленивцем — смешным, неповоротливым зверем. И вдруг ветка обломилась. Это была случайность. Роковая, нелепая случайность, которая никак не могла произойти со смелой и спортивной Машей. И все же она произошла.

— Я упала и подумала, что это сон, — продолжает рассказывать Маша, и теперь ее глаза становятся грустными и испуганными. — Я начала кричать. Подбежали мужчины — один гулял с собакой, второй неподалеку жарил шашлыки. Они сразу вызвали скорую, а потом второй мужчина взял мой телефон и позвонил маме.

До травмы Вспоминать происходящее Маше нелегко. Прибежала мама, потом вокруг начали суетиться незнакомые люди — Машины друзья, мужчины, врачи скорой, полицейские. Все они обсуждали происходящее и были очень встревожены. Маша не на шутку испугалась, она поняла, что случилось что-то серьезное, очень серьезное. «К тому же, — говорит девочка тихо, — я лежала на земле и не могла пошевелиться. Я ничего не чувствовала».

Скорая, вторая скорая с реанимацией — Машу наконец осмотрели, надели на шею фиксирующий воротник, переложили на переноску и отнесли в машину. Мама поехала вместе с дочерью. Девочку отвезли в областную больницу Воронежа, где поставили диагноз «позвоночно-спинномозговая травма шейного отдела позвоночника, перелом тела пятого шейного позвонка C5». Это серьезная травма, которая может привести к тяжелым последствиям из-за близости к спинному мозгу и нервным корешкам.

Врачи больницы ничего не говорили родителям — стало еще страшнее. Маша лежала неподвижно: «Листья на моей спине, как прилипли, когда я упала, так и оставались». Только утром к родителям подошла заведующая и сказала, что нужно ждать доктора из Москвы: «Мы не сможем оперировать сами, нужен специалист».

И потянулись долгие дни ожидания. Маша вспоминает про них так:

— Пять дней до операции были мучением — жутко болела шея, я не могла спать, засыпала только когда делали обезболивающие уколы и капельницы.

Девочку возили то на КТ, то на рентген и УЗИ, все это через боль в месте сломанного позвонка. Наконец Машу стали готовить к операции — приехал приглашенный нейрохирург. «Это наш местный хирург, который перебрался в Москву и теперь приезжал в Воронеж примерно раз в месяц, по заявкам», — объясняет Роман, папа Маши.

19 сентября девочку увезли в операционную. Хирург поставил металлоконструкцию, чтобы скрепить шейные позвонки, убрал осколки. И после долгой операции Маша будто провалилась в тяжелый сон — целый месяц она не могла оправиться: конструкция приживалась плохо, девочку мучили инфекции, высокая температура.

— Мы с женой Аллой дежурили рядом с дочерью по очереди, — рассказывает Роман. — Ночью вставали почти каждый час — нужно было протирать ребенка. Она была горячая, как печка, температура зашкаливала, и даже антибиотики не помогали.

Неподвижность Маши, температура, бессонные ночи — все это слилось в один бесконечный кошмар, из которого, казалось, не было выхода. Но в начале ноября сильный детский организм победил — Маше стало чуть лучше. И почти сразу после стабилизации состояния она впервые поехала на реабилитацию в РЦ «Кораблик» в Подольске.

Помогите Сиротининой Маше С Машей поехал папа. Исхудавшая, невероятно слабая, она самостоятельно не могла ни двигаться, ни переворачиваться, и Роман брал свою дочку на руки, как маленькую — поднимал, перекладывал, умывал, менял памперсы. Как будто ей снова три года, а не 13.

С папой — Я как-то подсчитал: Машу нужно было пересаживать, чтобы попасть на процедуры, не меньше десяти раз в день. Жена так не смогла бы дочь на руках носить, как я могу, женщине это тяжело, — говорит он спокойно. — К тому же у Маши уже началась спастика: за коляску ногой зацепится, и я прямо с коляской начинаю ее поднимать, не заметив.

За первой реабилитацией последовала вторая, но результата почти не было.

— Мы постоянно переходили от надежд к разочарованиям, как на качелях. Все говорили про Машу: «Да вот сейчас, сейчас, все будет нормально, сейчас она зашагает». Но каждый раз никакого прорыва не получалось. Массаж, ЛФК… все было малоэффективно.

И снова поиск реабилитационных центров, снова звонки врачам, просьбы, отчаяние. Наконец Маша оказалась в клинике Рошаля, врач-нейрохирург посмотрел Машины снимки и сказал: «Конструкция в позвоночнике может вот-вот обломить седьмой шейный позвонок. Нужно укреплять и все переделывать».

Так, в феврале Маше сделали повторную операцию на позвоночнике.

— На тот раз все прошло замечательно, — рассказывает Роман. — В пятницу сделали операцию, а за выходные Маша уже пришла в себя — не так, как в прошлый раз. Еще пару дней у нее поболела шея, потом сняли воротник. Но после операции нейрохирург уточнил, что, возможно, придется еще одну операцию делать, чтобы исправить старую конструкцию. Я, конечно, очень расстроился. Сколько уже ребенка мучаем: операции, наркозы…

С мамой Повторная операция была в мае, снова в клинике Рошаля. После нее врач наконец дал долгожданное разрешение на активную реабилитацию: «Теперь можно, теперь не опасно».

Сегодня Маша говорит про свою травму так:

— Я немного чувствую спину, местами, и руки тоже чувствую — почти до большого пальца. Иногда даже ниже пояса есть чувствительность — как будто ветерок подул.

Она все такая же озорная и смелая. Это проявляется в той настойчивости, с которой Маша занимается с врачами: не боится вставать на вертикализаторе, уверенно сидит в кресле-коляске, упорно трудится на тренажерах. Но, конечно, она мечтает снова встать на ноги — по-настоящему встать. Сделать шаг, выйти на улицу или отправиться с родителями в поход. «Мы часто ходили раньше, это было удивительно здорово».

Сейчас все это осталось далеко-далеко — речка, палатки, костер и ароматы леса.

— Дети все вспоминают смешную историю, как белка мусор у нас воровала, — смеясь, говорит Роман, а потом несколько секунд молчит, прежде чем продолжить. — Пусть это будет не быстро, но нам обязательно надо вернуть ребенку возможность жить полной жизнью. Она ведь у нас заводная — бегала, прыгала… Тяжело видеть, как сложно ей теперь без движения.

Помогите Маше. Курс реабилитации по ОМС она уже прошла, а останавливаться нельзя — нужна постоянная активная реабилитация. У девочки замечательная семья, но им очень трудно сейчас: работает только Роман, Алла постоянно рядом с Машей, а старшему брату только 15 лет. Без поддержки они не смогут. «Мы никогда не просили ни у кого помощи, а теперь приходится. Ради ребенка, конечно, можно пойти на все», — говорит Роман. Помогите им.